- Что потом? - спросил Мейсон. - Тогда Герти спросила у нее имя и адрес. Женщина назвалась миссис Хастингс и сказала, что ее домашний адрес в данный момент значения не имеет...
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Дважды неразведенный»
Она была странной овальной формы, с выцветшими желтоватыми стенами. На полу стоял черный портфель, набитый доверху - его даже не удалось закрыть...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Улица Темных Лавок»
Я допустил ту же вольность, какую допускали историки со времен Геродота: вложил в уста моих персонажей речи, которых сам не слышал и не мог слышать...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Острие бритвы»
Смотрите также:
Интервью.Там внизу, в темноте. Роланд Кельтс
Ланч с FINANCIAL TIMES. Интервью Харуки Мураками
Дм.Коваленин.Лучший способ потратить деньги
Вы читаете «Эссе.Переводить и быть переводимым», страница 1 (прочитано 0%)
«Вампир в такси», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девушка из Ипанемы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дремота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зёлёный зверь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К югу от границы, на запад от солнца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Молчание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охота на овец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пинбол-1973 (фрагмент)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повторный налёт на булочную», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Призраки Лексингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рвота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рождество овцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Слушай песню ветра», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страна чудес без тормозов и конец света», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фестиваль морских львов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Хроники заводной птицы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Я редко возвращаюсь к своим книгам и перечитываю то, что написал. Отчасти из робости перед самим собой, отчасти из страха разочароваться в своей работе. Гораздо лучше, мне кажется, сосредоточиться на том, что хочешь сделать в будущем.
Признаться, частенько я забываю о том, что и как написал. Были времена, когда, читая книгу или журнал, я наталкивался на фразу или пассаж, которые изрядно поражали мое воображение тем, что я угадывал цитату из написаного мною (понимаю, насколько самодовольно это звучит).
С другой стороны, раз я немедленно узнаю цитату - значит, это плохая работа. Мне кажется, я забываю удачные места и помню только неудачные.
Поэтому, когда мои книги переводятся и издаются на других языках через несколько лет после выпуска оригинала, я часто обнаруживаю, что не помню, что же в действительности написал.
Нет, я не совсем безнадежен и обычно не забываю сюжет в целом. Но большинство деталей стирается из памяти, исчезает так же легко и неприметно, как испаряется с асфальта лужица после летнего дождя.
Иногда я беру какую-нибудь свою книгу, переведенную на английский, начинаю ее читать и увлекаюсь (я успел забыть сюжет) - получаю удовольствие, смеюсь всю дорогу, до самого конца. Так что, когда переводчик спрашивает, как я оцениваю его перевод, он застигает меня врасплох. Все, что я могу сказать: "Да-да, хорошо... Читается плавно. По-моему, отлично". Мне сложно сделать какие-то замечания по технике перевода.
Моя основная позиция как автора - если перевод моей книги читается с интересом и доставляет удовольствие, значит, цель достигнута. "Читабельность и увлекательность" - это главное. Именно таким должно быть произведение.
То, что действительно скрывается в самом сердце книги, можно обсуждать лишь после того, как снят первый слой, пройдена кожура повествования.
Глубинный смысл может обнаружиться не сразу, он может поджидать тебя в передней или за последней, закрытой дверью, в святая святых.
Одно из преимуществ перевода своих произведений на другие языки, по крайней мере для меня, - это возможность посмотреть на собственные мысли в новом обличье. Возможность отстраниться от собственного текста и бесстрастно, хладнокровно прочесть его наконец глазами постороннего, считывая на другом языке то, что я вполне мог не прочитать на родном.
Полагаю, я в состоянии взглянуть на себя самого со стороны, под другим углом.
Прекрасно, что мои книги доступны неяпонским читателям, но меня привлекает возможность самому получить доступ к ним, стать читателем собственного текста как чужого - пока, к сожалению, только на английском.
Говоря иными словами, я испытываю чувство облегчения от возможности дистанцироваться от самого себя, наблюдая, как созданный мной литературный мир трансформируется, будучи пропущен через Вселенную другого языка. Я сам долгое время занимался переводами (с японского на английский), одержимый, возможно, тем самым чувством отстраненности, которую и дает перевод.
По-настоящему хороший перевод, без сомнения, требует безупречной легкости в обращении с языком, но что действительно необходимо - так это пристрастное отношение, любовь к переводимому материалу. Я уверен (как писатель и переводчик), что перевод должен рождаться из такой любви. Мне это очень близко. Мне близка такая беззастенчивая пристрастная привязанность к чему-либо.
Вполне возможно, ничто более так не заполняет пустоты, зияющие там и тут в наших жизнях.
Страницы: (1) : 1
Тем временем:
...
Когда мальчику исполнилось семь лет, его определили в школу - теперь
годы потекли быстро и однообразно. Каждый день с забавной важностью, так
часто отличающей горбунов, вышагивал он мимо островерхих зданий и лавок в
старую школу с готическими сводами, а дома, приготовив уроки, то ли читал
свои книжки в нарядных, пестрых переплетах, то ли возился в садике, в то
время как сестры помогали по хозяйству прихварывавшей матери. Они выезжали
и в свет - семейство Фридеманов принадлежало к сливкам городского
общества, однако замуж девицы, увы, не выходили, ибо были небогаты и
достаточно дурны собой.
Иоганнесу тоже случалось получать приглашения от своих сверстников, но
общение с ними не сулило ему больших радостей. Он не мог принимать участия
в их играх, они же в его присутствии всегда испытывали какую-то
напряженную неловкость, и поэтому настоящая дружба не завязывалась.
Пришло время, и на школьном дворе, при Иоганнесе, часто стали заводить
разговоры определенного свойства. Настороженно, раскрыв глаза, выслушивал
он пылкие излияния, касающиеся той или иной девочки, и молчал. "Пусть
другие только и думают что о девчонках, - говорил он себе, - для меня это
недоступно, так же как метание мяча и гимнастические упражнения". Порою он
испытывал грусть, но постепенно свыкся с тем, что должен жить сам по себе,
не разделяя интересов других мальчиков.
И все же случилось, что Иоганнес - шестнадцать лет от роду было ему
тогда - влюбился в девочку, в свою сверстницу. Это была сестренка его
соученика - светловолосое, необузданно-резвое создание, и познакомились
они у ее брата. Вблизи нее Иоганнес чувствовал какое-то странное
стеснение, а ее нарочитая ласковость причиняла ему подлинное страдание.
Как-то раз летним вечером он одиноко прогуливался по городскому валу,
когда из-за куста жасмина до него донесся шепот: на скамейке сидела та
самая девочка рядом с рослым рыжим юнцом, хорошо знакомым Иоганнесу. Рыжий
обнял девочку и поцеловал ее в губы, а она, хихикая, возвратила ему
поцелуй...