Перевел Андрей Замилов




Был самый разгар лета, когда человека-овцу попросили написать рождественскую песню. И он, и пришедший с этой просьбой заказчик обливались потом в своих летних овечьих костюмах.
Нелегко приходитсялось овцам в жару. А наш знакомый овца был так беден, что не мог купить себе кондиционер. И лишь лёгкий ветерок вентилятора обдувал уши собеседников.
-- В нашем «Обществе овец», -- начал заказчик, предварительно ослабив молнию, чтобы ветерок попадал внутрь костюма, -- раз в год выбирают талантливого музыканта, который сочиняет мелодию для ублажения Его Преосвященства Святого Овцы. Мелодию играют в день Рождества. В этом году выбор пал на тебя.
-- Спасибо, -- поблагодарил овца.
-- Но нынешний год -- необычный. На него приходится 2500-летняя годовщина кончины Его Преосвященства, поэтому мелодия должна быть достойна этой даты, -- сказал мужчина.
-- Ах, вот что! -- воскликнул овца, почёсывая за ухом. А про себя подумал: «До Рождества ещё целых четыре с половиной месяца. Времени предостаточно, чтобы написать красивую овечью мелодию». И, горделиво выпятив грудь, сказал: «Всё будет в порядке. Не беспокойтесь! Я уверен -- музыка выйдет, что надо!»
Однако прошёл сентябрь, за ним -- октябрь, ноябрь, а овца всё никак не мог приняться за заказ. Он днями напролёт работал в магазине пончиков и мог заниматься сочинением музыки только в редкие свободные вечерние часы. Но стоило ему сесть за инструмент, как с первого этажа приходила хозяйка дома и стучала в дверь. Так было и на этот раз.
-- Немедленно прекрати! Из-за тебя не слышно телевизор.
-- Извините, но не могли бы вы потерпеть до Рождества? -- робко попросил овца.
-- Не говори глупостей, -- прикрикнула хозяйка. -- Не нравится -- проваливай отсюда! Над нами и так смеются, что пустили тебя жить. Большего мы уже не потерпим, хватит!
Овца в расстроенных чувствах смотрел на календарь. До Рождества оставалось всего четыре дня, но обещанная мелодия не продвигалась ни на такт. А всё из-за того, что он не имел возможности играть на пианино.
С понурым видом ел он в парке обеденный пончик, когда мимо прошёл профессор-овца.
-- Что случилось? -- спросил профессор. -- На тебе лица нет! На носу Рождество. Так не годится!
-- Вот из-за этого самого Рождества все мои беды, -- ответил овца и рассказал всё, как есть.
-- Хм-м, -- пригладил усы профессор. -- В таком случае я смогу тебе помочь.
-- Правда? -- подозрительно спросил овца. А всё потому, что по городу ходили слухи о странных исследованиях профессора, касавшихся исключительно овец, из-за чего его считали странным учёным.
-- Почему бы и нет! -- сказал профессор-овца. -- Приходи ко мне домой в шесть часов, и я расскажу тебе об одном хорошем способе. А пока... ничего, если я возьму вот этот пончик?
И, не услышав в ответ ни «да, конечно», ни «пожалуйста», причмокивая, съел его.
Вечером овца пошёл к профессору, прихватив для него гостинец -- шесть румяных пончиков.

Страницы: (9) : 123456789

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... был подобен Круглому
столу, а друзья Дэннирыцарям Круглого стола. И это повесть о том, как
возникло их содружество, как оно расцвело и превратилось в союз,
исполненный красоты и мудрости. В ней будет рассказано о рыцарских
приключениях друзей Дэнни, о сделанном ими добре, об их мыслях и об их
подвигах. А в конце этой повести будет рассказано, как был потерян
талисман и как распалось содружество.
В Монтерее, старинном городе на калифорнийском побережье, все эти
истории хорошо известны, их повторяют снова и снова, а иной раз и
приукрашивают. Вот почему этот цикл следует запечатлеть на бумаге, дабы
ученые будущих времен, услышав входящие в него легенды, не сказали бы,
как говорят они об Артуре, о Роланде и о Робине Гуде: "Не было никакого
Дэнни, и никаких его друзей, и никакого его дома. Дэнни - это божество,
олицетворяющее природу, а его друзья - всего лишь первобытные символы
ветра, неба и солнца". И цель этой летописи - раз и навсегда сделать
невозможной презрительную усмешку на губах угрюмых ученых.
Монтерей лежит на склоне холма между голубым заливом и темным
сосновым лесом. В кварталах, расположенных ниже по склону, живут
американцы, итальянцы, рыбаки и рабочие консервных заводов. Но на
вершине холма, где город сливается с лесом, где на улицах нет
асфальтовых мостовых, а на углах - фонарей, укрепились старейшие
обитатели Монтерея, как древние британцы укрепились в Уэльсе. Это и
есть пайсано.
Они живут в деревянных домишках, дворы которых заросли бурьяном, и
над их жилищами еще покачиваются уцелевшие сосны. Пайсано не заражены
коммерческим духом, они не стали рабами сложной системы американского
бизнеса; да она, впрочем, и не слишком стремилась их опутать - ведь у
них нет имущества, которое можно было бы украсть, оттягать или забрать
в обеспечение займа.
Что такое пайсано? Он - потомок испанцев, индейцев и мексиканцев и
еще всевозможных европейцев. Предки его поселились в Калифорнии лет
сто-двести назад. По-английски он говорит, как пайсано, по-испански он
говорит, как пайсано...

Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Квартал Тортилья-флэт»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Олег Ивашин. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.harukimurakami.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.