 |
Ученый Томас Гекели рассказывает, что, когда они высадились, из зарослей выбежала нагая белая женщина. Женщину звали Барбара Томсон. Четыре года назад он..
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Мы такие же люди»
Мать - женщина образованная, сторонница фабианства в политике, взращенная на традициях Возрождения в искусстве, столь пышно расцветших в середине прошлого века [имеется в виду..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Любовник леди Чаттерли»
что столь неожиданную отмену должности члена совестного суда по новой конституции считаю, черт возьми, мерой преждевременной: ведь я рассчитывал пожизненно полу..
Герман Мелвилл (Herman Melville)
«Писец Бартлби»
Смотрите также:
Харуки Мураками стал лауреатом премии Международного общества Франца Кафки
Интервью.Там внизу, в темноте. Роланд Кельтс
Интервью. Я не хочу ничему принадлежать
Ланч с FINANCIAL TIMES. Интервью Харуки Мураками
Вы читаете «Вампир в такси», страница 1 (прочитано 0%)
Перевел Андрей Замилов
Беда -- она не приходит одна.
...гласит народная мудрость. А если всё одно за другим как из рук валится?
Это уже никакая не мудрость! Разминулся с подругой, оторвалась пуговица, столкнулся в электричке со старым знакомым, которого и видеть-то не хотел, разболелся зуб, пошёл дождь, сел в такси, а на дороге -- пробка из-за аварии.
Скажи мне кто-нибудь в такой ситуации, мол, пришла беда -- отворяй ворота, -- наверняка прибил бы.
Уверен, что вы поступите ничуть не иначе.
И в этом, в конце концов, есть своя мудрость.
Оттого мне и трудно в общении с людьми. Порой мечтаю: вот бы превратиться в дверной коврик! Хоть всю жизнь лежи себе на боку!..
Но и в мире дверных ковриков есть своя мудрость, как и свои проблемы. Ну, да и бог с ним!
В общем, я уселся в такси, а такси попало в пробку. По крыше барабанит осенний дождь, и каждый щелчок таксометра отдаётся в моей голове, словно картечь ружейного выстрела.
Вдобавок ко всему, я три дня как бросил курить... Хотел подумать о чём-нибудь приятном, но на ум ничего не приходило. Вот так всегда! Тогда я начал представлять, в каком порядке раздеваю подругу. Та-ак. Первым делом снимаем очки, за ними часы, увесистый браслет, затем...
-- Простите, -- начал ни с того ни с сего водитель. (Я едва добрался до первой кнопки лифчика.) -- Вампиры и в правду бывают?
-- Вампиры? -- ошарашенно уставился я на отражавшееся в зеркале заднего вида лицо. -- Которые кровь пьют, что ли?
-- Они самые! Как вы думаете, бывают?
-- Эти, как их там... Существа-вампы?.. Метафорические кровопийцы?.. Летучие мыши-кровососы?.. Вампиры из фильмов ужасов?.. Или вы о настоящих?
-- Конечно! -- воскликнул водитель и проехал на какие-то пятьдесят сантиметров вперёд.
-- Нет, -- ответил я, -- Не знаю.
-- Знаю -- не знаю. Так не годится! Выберите одно из двух: верите или нет?!
-- Не верю.
-- То есть, в существование вампиров вы не верите?
-- Нет, не верю. -- Я достал из кармана сигарету, но не прикуривал, а просто мусолил её во рту.
-- А в призраков? В них-то верите?
-- Мне кажется, что призраки существуют.
-- Не «вам кажется», а будьте любезны ответить: «да» или «нет»?
-- Да, -- был вынужден ответить я, -- верю.
-- То есть, в существование призраков вы верите?
-- Да.
-- Однако в существование вампиров не верите?
-- Нет.
-- Скажите, а чем отличаются вампиры от призраков?
-- Призрак -- это... одним словом, антитеза плотского существа, -- ляпнул я наобум. В этом деле меня хлебом не корми...
-- Хм-м-м.
-- А, вот, вампир -- это изменение ценностей на оси плоти.
-- То есть, вы хотите сказать, что признаёте изменение ценностей, но не признаёте антитезу?
-- Один раз признаешь мудрёную вещь -- потом уже не остановишься.
-- А вы -- интеллигент!
-- Целых семь лет учился в институте, -- рассмеялся я.
Водитель достал тонкую сигарету и закурил, глядя на извилистую колонну машин. Запах ментола постепенно наполнил салон.
Тем временем:
... The orderly felt he was connected with that figure
moving so suddenly on horseback: he followed it like a shadow, mute
and inevitable and damned by it. And the officer was always aware of the
tramp of the company behind, the march of his orderly among the men.
The Captain was a tall man of about forty, grey at the temples. He had
a handsome, finely knit figure, and was one of the best horsemen in
the West. His orderly, having to rub him down, admired the amazing
riding-muscles of his loins.
For the rest, the orderly scarcely noticed the officer any more than he
noticed, himself. It was rarely he saw his master's face: he did not
look at it. The Captain had reddish-brown, stilt hair, that he wore
short upon his skull. His moustache was also cut short and bristly
over a full, brutal mouth. His face was rather rugged, the cheeks thin.
Perhaps the man was the more handsome for the deep lines in his face,
the irritable tension of his brow, which gave him the look of a man who
fights with life. His fair eyebrows stood bushy over light blue eyes
that were always flashing with cold fire.
He was a Prussian aristocrat, haughty and overbearing. But his mother
had been a Polish Countess. Having made too many gambling debts when
he was young, he had ruined his prospects in the Army, and remained an
infantry captain. He had never married: his position did not allow
of it, and no woman had ever moved him to it. His time he spent
riding—occasionally he rode one of his own horses at the races—and at
the officers club. Now and then he took himself a mistress. But after
such an event, he returned to duty with his brow still more tense, his
eyes still more hostile and irritable. With the men, however, he was
merely impersonal, though a devil when roused; so that, on the whole,
they feared him, but had no great aversion from him. They accepted him
as the inevitable.
To his orderly he was at first cold and just and indifferent: he did not
fuss over trifles...
